Не сказала бы, что помогаю спасать жизни, но явно принимаю в этом участие - труженик ветеринарной клиники в виде администратора) берегите себя и своих питомцев в эту ночь, богатую на салаты, мишуру, ёлочные игрушки и гирлянды! Всем кампай и с новым счастьем!

Коллегу часто отправляли в командировку, а меня ни разу. То на объект по городу, то в другой город на объект. За это доплачивали, но он все равно каждый раз был недоволен тем, что надо куда-то ехать. Я спрашивала, а что, собственно, ему не нравится. А он всегда отвечал 'хочешь поехать?'. Но ехать/лететь в неизвестность как-то не радовало. Хотя было интересно, как это 'командировка'.

Любые тайные желания имеют привычку исполняться.

Коллега заболел. Надо было лететь в Мончегорск на объект. Билеты, такси, вперёд. Но тут мне очень повезло (это я потом поняла): все, что сдавали - было на земле. Сдавали детали перед установкой. А коллега поправился и улетел уже на установленные детали хз на какой высоте.

Дальше - больше как говорится. Пока он летал, понадобился дефектоскопист уже по месту в городе. Собрала СИЗ и выехала. Еду, думаю, ну а что такого, такси заказали, доки дали. Чего он такой недовольный все время едет. Ответ не заставил себя долго ждать.

Тбшник сразу спросил, где допуск на высоту. А у меня его и не было никогда. Не нужно было на заводе такого. Хорошо хоть не ляпнула, что не имею. Звоню начальнику, он такой, ну щас вышлем. И реально высылают скан. С фоткой, с печатями, даже подпись есть моя. Тбшник успокоился и отпустил переодеваться. Бригадир дал мне монтажный пояс в дорогу. Я на него посмотрела, покрутила. Тяжёлая штука ващет. Вышла, говорю тихо 'я не умею, надо на меня надеть'. В общем, представление по одеванию пережила. На ватник это так себе, разумеется. Никакой красоты не вышло.

Как сказали: несколько швов на площадке, а к остальным уже в люльке поедем. Я воодушевилась, все такое новое для меня, интересное. После этажа, наверное третьего, мое воодушевление поубавилось. Потому что подняться надо было на 40 метров пешочком по лестнице во всем этом и ещё с собой геля канистру и прибор тащишь. Ну что делать, ползу. Бригадир уже на несколько пролетов впереди, а я взбираюсь как могу, ещё эти крюки в руках несу от пояса. Поднялась. Стою, дышу. Стыдно было, жесть. На площадке сварщики и другие бригадиры, а я прям у лестницы стою и хватаю ртом холодный воздух (осень). И мне дурно.

Прицепили меня к бортикам, стоят, ждут волшебства. Ползаю на корточках, контролирую. Несмотря на брезент повсюду, задувает капец. Пальцы в перчатках аж застывают. Пару раз датчик улетал вниз, благо зависал на проводе, я его подтягивала обратно. И так по всей площадке. Бригадир меня отстегивает, ведёт куда надо, рядом со швом пристегивает. И вот доходим до самого интересного. Шов надо смотреть со стороны, где площадка закончилась (пол закончился, далее только воздух).

Туда нам надо

Я балку обнимаю, высовываюсь, датчиком вожу, вниз не смотрю. В голове только и сюжет о том, как я щас срываюсь и вешу на поясе своем. Отконтролировала, всовываюсь обратно. Все собираю, встаю, поворачиваюсь. Бригадир стоит рядом, курит, а моя страховка у него в руках. На мой вопрос в глазах ответил 'чет прикурил и забыл пристегнуть.'

Знатно обосравшись прямо в ватник, я поползла вниз на землю. Обещали же ещё в люльке куда-то отвезти. Руки иду разминаю. Пальцы все застывшие, щеки горят от холода. Загружают в люльку. Цепляют к ней. Спрашивают, боюсь ли я вообще высоты. Я говорю, да не знаю. Оператор пожимает плечами и начинает колдовать на панели. Так я и выяснила, что высоты боюсь. Честно, хотелось истерить и плакать, и орать, чтобы спустили. Особенно, когда земля оставалась где-то там далеко, а ветер игриво качал нас из стороны в сторону. Но оператор шутил, был спокоен и ждал, пока я смогу вообще отцепить руки от ограждения. А я в него вцепилась и стояла рядом с этими балками, не зная, как хоть палец один оторвать. На заводе то мы их смотрим в горизонтальном положении. А тут она вертикально стоит и к ней другая балка приваривается, надо вот проверять. А в голове только и мыслей, чего бл*дь на заводе не сиделось. Ездил коллега, да ездил бы, мне сюда зачем.

Как-то так, это я уже летом фоткала, когда привыкла и смогла взять телефон в руки. Шов там, где блестит.

Отцепилась одной рукой, прибор включила. Толщину надо померить, чтобы знать, какие датчики брать. А это надо чуть высонуться и линейку приложить. Стою, настраиваюсь, линейку в руках держу. Ветер дует, люльку эту хороводит туда-сюда. Оператор говорит, мол, давай линейку, я сам померю.

Как говорится, страшно только первые сто раз. Так что швы я все же проверила. А пока мы ездили от одной балки к другой, я смотрю, внизу какой-то х*й в очках стоит и прям наблюдает. Потом вроде отошёл к вагончикам, но все равно смотрит. Ну смотрит и ладно, может понял, что я та самая. Спускаемся, он ко мне бежит. А ноги ватные, в голове звон от ветра, руки так вообще не слушаются. Ощущение земли под ногами почти до оргазма доводит, так оказывается хорошо не только сидеть на твердом, но и стоять. Подходит этот гений, очки поправляет. И начинает вопросами сыпать. А где ваши настроечнные образцы, а где ваши поправки на погоду (на что бл*дь????), а как вы мертвую зону проверили, а какими датчиками смотрели, а что видели, чего не видели. Прямо интервью с места событий. Видели эти моменты, когда репортёр что-то спрашивает, а спортсмен херню отвечает и всем смешно? Так вот не смешно оказывается. Тут бы не описаться, шесть часов в люльке катались (а ещё пояс снимать с себя). Руки бы прям в духовку засунуть, градусов на 350 на часик, чтобы прогрелись. А он стоит, откровенную херню спрашивает про погодные условия. Не успела я рот открыть, так он продолжает:

- У меня третий уровень по УЗК (дрочер 100 lvl). И образование профильное, я вот все знаю. Я наблюдал как вы работаете, все нормально, но хочу задать ещё вопросов.

Это был дефектоскопист со стороны заказчика. Наняли, чтобы он следил за качеством швов. Но сам он ни разу их не контролировал, только смотрел, когда я или коллега приезжали. И вопросы задавал (по сути проверял теорию). Мне мой сенсей рассказывал про таких мудаков. Которые в книжке вычитали, как оно надо, а сами ни разу в жизни не попробовали (иначе бы сильно удивились, когда не выходит так, как написано). И такие очень часто идут в инспекторов и проверяющих (без практического опыта). И одним своим слишком умным и уверенным видом доводят до пены изо рта. Потому что с нюансами они не сталкивались никогда. Только с инструкцией как должно быть.

Но это был мой первый опыт общения, поэтому пены изо рта не было, ответила на все нормальные вопросы. Про влияние температуры окружающего воздуха на температуру металла и соответственно, как же я могу знать, какая скорость распространения звука в металле в данный момент времени (холодает же к вечеру), я задала встречный вопрос: 'а на сколько градусов должна измениться температура воздуха, чтобы это повлияло на скорость распространения звука в металле?' Он начал отвечать, чёт там забуксовал и сказал, что сегодня не сильно холодно (сука, в люльку бы его и повыше поднять), так что влияния нет. А ВОТ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ везите образцы, чтобы они были на улице и вы бы каждые 4 часа корректировали настройку свою.

Из пояса меня достали, на такси посадили. Я ехала и понимала, что устала так, как на заводе никогда не уставала.

После этого, при словах 'надо бы съездить' мое лицо приобретало выражение лица моего коллеги, и начальник считалкой выбирал, кто из нас достоин мёрзнуть и страдать.

Так же отпало желание ехать вахтой работать. Теперь вижу фотки с объектов, как люди что-то на улице/высоте делают, думаю, что стальные у них я... Нервы. Я бы так не смогла.

Красивое, когда уже привык и даже фоткать способен из люльки.

Летом приятнее работать оказалось.

Все написанное здесь правда, главный фигурант я сам, сразу предоставлю пруфы:

Сегодня в столь светлый праздник 14го февраля я сдал очередной объект. Праздник считаю светлым, так как я родился в этот прекрасный день.

Конструктив кабины и оборудование приехало из европейской страны минуя санкции. С меня была только сборка на месте и подключение оборудования. Отделкой занимались подрядчики от заказчика. Я скажу так. Руки у людей растут из правильного места, особенно у мозаичника. Я давно не видел такого качества проведения работ.

Щеляка в потолке это вент канал для вытяжки.

Круглые пиптики на потолке это форсунки от steam Jet, (паровой удар) офигенная функция в хамаме.

Для понимания, потолок это тоннель в 2х плоскостях. Ну прям шикарно получилось! С учётом того что мозаика из камня и она как обычно вся кривая априори (кто знает тот поймёт о чем речь).

Во так выглядит выход пара в кабине. За стеной целая конструкция по подмесу приточного воздуха и пара. Пар в кабину поступает смешанный со свежим воздухом.

Ну и мраморщики конечно исполнили на 10 из 10

Что скажете? Комментарии обязательны!

p.s. Ну с днюхой чтоль меня. Пробег 44года

Хочу поделится своей работой. Сегодня сдал очередной объект. Хамам.

Выход пара в этом проекте осуществляется через керамический шар.

Многие были в хамаме но здесь есть опция порового удара по не нашему steamjet, на первом фото можно увидеть форсунки на потолке. Реализуется следующим образом. При нажатии кнопки сжатый воздух опускает пар на пользователя. Эффект схож с процессом подкидывания хорошего ковшика воды на камни в классической бане но гораздо сильнее выражен. Больше 5-6 секунд выдерживают еденицы.

Если кто-то хочет себе дома сделать хамам, пишите, отвечу на ваши вопросы. Не стесняйтесь, за спрос денег не берут. Опыт работы и меня в этом деле белее 15лет.
Если что донаты отключены. Ваще бесит под любой картинкой видеть что человек хочет за это деньги, пикабу, вы заибали! Уберите это срочно!
ps. Для лиги душнил. Да, не грамотный! Идите нахуй!

Есть у меня коллега, точнее начальник. Сейчас мы на заводе вместе работаем, на Камчатке, а десяток лет назад он жил на материке, в центральной части России, в Ярославской области. Они с друзьями создали строительную бригаду, и занимались стройкой, в основном в ИЖС. Брали заказы, дружно наваливались не глядя на переработку, делали несколько объектов и после этого отдыхали по договорённости, от нескольких дней до нескольких недель. Быстро создали себе репутацию, были нарасхват, зарабатывали по разному- в зависимости от заказа, но очень прилично. Хватало на заграничный отдых с семьёй и на хлеб с маслом ещё оставалось.

Однажды вышла на них одна контора - подрядчик, которая не справлялась в срок со своим объёмом работ. Наняли бригаду товарища в помощь. Цену оговорили, с работой определились. Работа была выполнена в срок, с хорошим качеством. На приём работ приехал владелец фирмы, которая их подрядила. Он удовлетворённо осмотрел объект, и радостно объявил им, что он берёт их всех к себе на постоянную работу. 30 тысяч в месяц платить будет. На что бригада моего друга поулыбалась и все начали собираться уезжать. Фирмач сильно удивился, и озвучил зарплату в 40 тысяч - мол деньги хорошие, а вы работать умеете. А то у него одни рукожопы и алкаши, работать не хотят совсем. Когда ему дружно объяснили, что никто не пойдёт к нему на работу, тем более за такие деньги, он зашёл с козырей - я же вас буду всё время снабжать работой! Сидеть без дела не будете, стабильные деньги будете получать. Естественно, никто не повёлся. Тогда он начал психовать и орать, что мол зажрались и он им не даст работать в области.. До него так и не дошло, что он просто лишняя цепочка между заказчиком и строителями. И делиться с ним прибылью никто не собирается.

Получили расчёт, поржали, да и поехали на другой объект.

Начальник склада решил поменять все освещение на светодиодные лампы.
На втором полуэтаже почти под крышей сидит офис в аквариуме над складом лицом к лицу с ближним рядом ламп. Ослепнуть можно!

- Иваныч, надо бы крайний ряд старые лампы повесить. Люди ослепнут.
- Ниче! Привыкнут!
- Иваныч, тебя если будут каждый день в жопу ебать ты тоже привыкнешь! Но вряд ли тебе будет нравиться!
*бурча под нос пошел перевешивать лампы*

— Усыпишь собаку? — админом сегодня Алечка, которая знает, как я ненавижу эутаназию, и говорит поэтому — как извиняется.

— Что с ней? — устало спрашиваю её.

— Старость… — говорит она.

— Старость, — продолжаю я нашу расхожую фразу, — это не диагноз!

Аля сутулится и виновато добавляет:

— Диабет ещё. Кушинга. Хозяйка… рыдает.

Синдром Кушинга — эндокринное заболевание, вызванное опухолью в надпочечнике или гипофизе. Лечится недёшево, непросто и небезопасно. Нудно, долго, пожизненно. Плюс параллельные диагнозы и куча денег на их постановку. И самое противное, что даже после выяснения всего этого назначить адекватное лечение получается не всегда. Одно дело — прооперировать и удалить надпочечник, поражённый опухолью, и всю жизнь колоть собаке гормонозамещающие препараты. Другое — если опухоль находится в мозге: тогда удаляют оба надпочечника и надо покупать дико дорогое лекарство за границей, который тоже колят пожизненно. А если метастазы? Диабет ещё этот, чтоб его… как осложнение синдрома.

— Диагноз на Кушинга точный? — мурыжу Алю.

— Предварительный, — отвечает она предсказуемо и даёт старое, замусленное назначение. На бланке записаны показания измерения глюкозы и дозы инсулина, как документация по лечению диабета, который уже сам по себе является серьёзным испытанием для хозяев.

Ну, если что, дексаметазоновые пробы, тест на гормон гипофиза, УЗИ надпочечников и повторные анализы крови, — вот что можно озвучить хозяйке в виде альтернативы усыплению. Если она спросит.

Аля приглашает женщину войти, — та ведёт за собой чёрного, истощённого болезнью коккер-спаниеля с объёмным животом и обширными залысинами на боках. Собака еле плетётся, а женщина громко всхлипывает, уткнувшись лицом в мокрый носовой платок. Её расстроенный вид вместе со зрелищем старой, измученной собаки оказываются решающими. Никаких альтернатив я не предлагаю.

— Можно только… — говорит женщина сквозь слёзы, — усыпить не на столе?

— На полу? — удивлённо переспрашиваю её.

Она кивает, протягивает мне байковое белое одеяло на «постелить» и кладёт на стул, сбоку, аккуратно сложенное оранжевое второе:

— Вот, возьмите. Может, пригодится кому, — и она снова всхлипывает.

Ладно. Видимо, поднятие на стол для собаки — уже стресс. Чувствую себя человеком, которому объявлено последнее желание умирающего. Избыточный кортизол, циркулирующий в крови, по иронии, является сам гормоном стресса, и добавлять его я, конечно, не собираюсь. На полу — так на полу…

Заношу формальности в журнал, говорю стандартное про действие применяемых препаратов, набираю шприцы.

— Присутствовать не обязательно, — предупреждаю женщину.

— Я останусь, — отвечает она.

О, Господи, святой человек.

Кладём собаку на одеяло, Аля пережимает ей вену, выстригаю шерсть: на полу темно, вену не видно, и в памяти всплывает в каких условиях приходится усыплять животных выездному врачу — на улице, на холоде, в жиже, в вонючем тёмном сарае, — всё это приходилось наблюдать, когда я волею случая оказывалась сопровождающей.

Коккер уходит легко, будто давно уже был готов. Слушаю стетоскопом сердце. Тишина. Заворачиваем в белое одеяло. Женщина оставляет собаку на кремацию и, продолжая плакать, уходит.

Забывает свои перчатки.

…Смерть. Избавление от страданий.

Сейчас я лояльнее отношусь к ней, если понимаю, что процесс выздоровления будет долгий и с сильной болью, или если всё безнадёжно. Недавно две сердобольные женщины принесли бездомного кота с оторванной гниющей нижней челюстью, сломанной в трех местах: под скальпированной кожей кишели опарыши, и сам кот был после кровопотери, в сильнейшем болевом и токсическом шоке. Видимо, машина сбила его несколько дней назад, а увидели и принесли кота только сейчас. Может, ещё не сразу дался, пока полностью не ослаб.

Я обеими руками за жизнь, но, когда вижу подобное, эти самые руки не дрожат, и пациенты потом не снятся. Из двух зол выбирают меньшее, и смерть может стать избавлением от мучительной жизни. Жизнь вообще неотделима от боли, похоже.

…По иронии судьбы следующим на приём заходит мужчина со вполне себе здоровым молодым цвергшнауцером — окраска собаки называется «перец с солью». Это я запомнила потому, что, когда мы ещё были студентками, моей подруге очень захотелось шнауцера именно такого окраса. Ей продали рыжего щенка, сказав, что цвет с возрастом всенепременно изменится на нужный, и волноваться не надо. Тем не менее, щенок не только отказался вырастать в шнауцера, оказавшись простой коротконогой дворнягой, но и оставил за собой откровенно рыжий цвет, вызывающий в нас бурное веселье. Мы так его и звали, посмеиваясь: «Ну что, перец-с-солью?» В итоге, конечно, собака осталась у подруги и стала горячо любимой.

— А мне бы собаку усыпить, — с ходу вырывает меня из забавных воспоминаний мужчина.

Простите? Контраст столь велик, что эта фраза опускается мне на башку тяжёлым обухом. Я перевожу взгляд с мужчины на молодую, добродушную, здоровую собаку и обратно.

— Эту?

Вы что, издеваетесь?

— Да, — как ни в чём не бывало отвечает мужчина уверенным голосом. И предупреждает дальнейшие расспросы следующим: — Мы недавно овчарку усыпили. Ну, он соседку напугал. Вот, взяли шнауцера теперь. Зря взяли. Усыпите?

Что?

Меня начинает ощутимо колотить. Что? У меня нет подходящих слов, и я просто стою и смотрю на него, как на нечто нелогичное, уродливое и несуразное. Он так уверен в себе и в том, что пришёл по адресу! В ушах нарастает шум, и я отчётливо понимаю, что сейчас задушу этого гада прям в кабинете. Просто обниму его за шею, но очень сильно. Со всепоглощающей, бл*дь, любовью.

— Иди, я поговорю, — выручает меня Аля, с силой выталкивая за дверь — с клацаньем ногтей отрываюсь от стола, в который вцепилась пальцами. — Иди, иди… Чаю попей.

«Чаю попей», — раздаётся в голове эхом.

Чаю… Попей…

— Мы усыпляем только безнадёжно больных животных, — слышится Алин голос, пока я на деревянных ногах удаляюсь из кабинета. Она говорит что-то ещё, и я молю Бога, чтобы мужчина не начал орать что-нибудь вроде «И что мне теперь, камень ему на шею и в реке утопить?» или что они там орут в таких случаях, когда врачи не оправдывают ожиданий…

Остывший чай с заныканной когда-то на полке шоколадной конфетой возвращает меня в реальность. Отхлёбывая горькую заварку, в которую он превратился, пока стоял в ожидании; наблюдаю в камеру, как мужчина со шнауцером выходит в холл и стоит там, будто на что-то решаясь.

— Что. Это. Было? — спрашиваю я поднявшуюся наверх Алю.

— Да забей, — пожимает она плечами и протягивает конфетку. — Держи вот ещё одну.

Беру.

Аля оборачивается к монитору, где видно крыльцо клиники и кусок дороги, проходящей рядом:

— Твою ж мать!

Мужчина ничтоже сумняшеся привязывает шнауцера к крыльцу — на длинном поводке. А у нас там дорога идёт, без тротуара, прям у крыльца. Подняв воротник, мужчина торопливо уходит. Собака тянется за ним, выходит на проезжую часть, лает, машет хвостом. Какой-то таксист притормаживает, объезжает её. Мужчина исчезает из виду.

Аля, сорвавшись, сбегает вниз, запинаясь о пороги и чуть не срывая двери. Я вижу, как она кричит там, с крыльца. Стоит, мёрзнет. Потом отвязывает собаку, заводит внутрь. Та нехотя слушается. Привязываем её в дальнем углу кабинета — больше некуда. Аля стелет на пол оранжевое одеялко, оставшееся от женщины с коккером; ставит рядом миску с водой: как только её нимб над головой не царапает потолок, а крылья — дверные косяки, — непонятно.

.....

А вечером случается чудо. Та самая женщина, которая приводила на усыпление спаниэля, заглядывает в кабинет:

— Вы меня извините... Я у вас перчатки не забыла?

— Да-да, я сейчас принесу! — отвечает Аля и отчаливает на ресепшн.

Взгляд женщины падает на шнауцера, пролившего воду, сбившего в комок оставленное ею оранжевое одеяло, — так каждый раз он тянул поводок, когда дверь в кабинет открывалась, что всё опрокинул и смял. Потянулся и в этот раз.

— Кто это? — спрашивает женщина.

— На усыпление, — пожимаю плечами я.

— Что? — недоумённо смотрит то на меня, то на него женщина.

— «Надоел», — цитирую я бывшего владельца собаки. И продолжаю: — Вы меня извините, конечно. Я понимаю, что ваш пёс, сегодня… Но… Может быть, Вы заберёте эту собаку себе? Нам её, правда, некуда. Если нет — то нет, мы поймём, но мало ли. Вдруг Вы бы смогли…

— Вот перчатки, — влетает в кабинет Аля.

— Тс-с! — пшикаю на неё.

— А зовут его как? — спрашивает между тем женщина.

— Да как назовёте.

Она молча проходит к шнауцеру, присаживается сначала на корточки, потом опускается на колени. Он облизывает ей покрасневшие с улицы пальцы, мотает хвостом. Добрый малый. Она оборачивается к нам, кивает — без слов, на глазах — слёзы, слёзы. Аля отвязывает поводок, вкладывает его в руку женщины.

И мы обе молча провожаем их до двери.

(продолжение следует)

Фото взято из интернета.

Вчера ночью вызов. Женщина, 68 лет, без сознания. Со слов сына - есть диабет. На месте, при снятии ЭКГ - инфаркт нижней стенки... ад 70/40. Женщина реально балансирует между тем миром и нашим... Однако кричит, что какать хочет) мы ей советуем не стесняться, одновременно проводим реанимацию и пытаемся выбить ей кардиореанимацию в ближайшей больнице. Диспетчер на линии предлагает гкб Юдина, на Коломенском проезде... далеко, требуем ближе... Есть! Везём в 31ю. Из Солнцево. Лучше не придумаешь!!! Прилетаем, там ругаемся с врачами в реанимации (это в порядке вещей), добиваемся своего, её тут же везут в операционную. И тут выдох... Это был 15й вызов. До этого были почечные колики, температура и всякая другая ерунда. И этот последний, 15й вызов за смену. Мы сделали это! Мы спасли эту женщину! Этот вызов перекрыл все остальные! Мы не зря поработали... Здоровья всем!!!)))

UPD. Дополнение #comment_225083748